Изображение материала

Ольга Романова: Мы перестали улыбаться нашим детям

18 мая 2021, 03:39
Фото: из личного архива
Основной темой разговора с уполномоченным по правам ребенка в Приморском крае стала психологическая травля детей

Чудовищная трагедия в Казани никого не оставила равнодушным. Во всех городах России началась активная работа по усилению безопасности в образовательных учреждениях. Владивосток не стал исключением.

Практически сразу после инцидента в казанской школе, 13 мая, в столице Дальнего Востока был организован круглый стол, посвященный теме безопасности детей в образовательных учреждениях.

Уполномоченный по правам ребенка в Приморском крае Ольга Романова приняла в нем активное участие. В эксклюзивном интервью газете «Золотой Рог» Ольга Владимировна рассказала подробнее об одной из поднятых ею на круглом столе тем.

— Ольга Владимировна, на мероприятии Вами были озвучены, прямо скажем, тревожные факты, зафиксированные в школах Владивостока.

— Одной из серьезнейших тем, затронутых на обсуждении, стала тема буллинга. Буллинг — это травля, когда некая группа людей проявляет активные действия с намерением унизить, оскорбить, обидеть, по отношению к лицу, которое, с их точки зрения, является слабым. Считаю, что медиативная служба в наших школах, которая должна решать конфликты и предотвращать подобные ситуации, не работает должным образом.

Есть небольшая статистика: к марту-апрелю по городу Владивостоку обращения в адрес уполномоченного по фактам травли поступали по поводу нескольких школ. Среди них 25-я, 10-я, 20-я, 76-я, 73-я, 61-я, 60-я школы. В каждой подтвержден факт проявления буллинга по отношению к ребенку. И везде сценарий разный. Однако есть одно, к сожалению, свойство — у нас работает служба школьной медиации, но только на бумаге. Она вообще есть, но по факту служба не работает.

Какую бы мы антитеррористическую деятельность не проводили в школах, если она остается только на бумаге, то мы будем, к сожалению, иметь жертв буллинга и процессы психологического давления одних детей на других.

Сейчас необходимо проверить все службы школьной медиации. Действительно ли работа проводится и специалисты, которые в них формально числятся, рассказывают детям и сами знают, что такое медиация, погашение и урегулирование конфликтов. Травля — это следствие конфликтных ситуаций, причем с очень страшными последствиями психологического надлома как жертвы, так и обидчика.

Простите за резкость, но слова, которые я чаще всего слышу от людей, которые формально числятся руководителями или членами службы медиации: «Нам за это не платят».

У нас сегодня есть две школы — 25-я и 10-я. В 25-й школе — второй класс, где крайне сложная психологическая ситуация. В 10-й школе — первый класс. Мы не можем справиться с фактами буллинга в первом и во втором классе! У нас явно что-то пошло не так и с этим нужно что-то делать!

Я точно знаю, что и управление образования, и глава города уделяют внимание тому, чтобы школьная медиация работала, чтобы специалисты этой службы были обучены. Поэтому считаю, что нужно провести аттестацию специалистов: знают ли они о том, каким образом работать с конфликтами, с буллингом, и внимательным образом посмотреть на тех руководителей образовательных организаций, которые допускают, что у них числится, но не работает то звено, которое должно предупреждать подобные ситуации.

— Все чаще травля происходит не только непосредственно в школах, но и в соцсетях. Как выявить, как помочь ребенку?

— Факты кибербуллинга, то есть травли в цифровой среде, — это тоже чрезвычайная ситуация. Ребенка «догоняют» в соцсетях, мессенждерах, на любых платформах и носителях, которые мы в целом называем цифровым миром.

Как помочь ребенку в данной ситуации? Первое — нужно понять, что ребенка действительно травят. Если между взрослым и ребенком нет доверительных отношений, то установить факт буллинга очень сложно. Важно, чтобы это доверие было.

Однако, даже не имея близких эмоциональных связей с ребенком и практики доверительных бесед, взрослый человек все равно может заметить, что с ребенком что-то происходит. Есть несколько признаков в поведении детей, которые внимательному родителю подскажут — беда!

Например, у ребенка меняется реакция на его гаджет. Появляется желание не только в нем «посидеть», что-то посмотреть, но и неприятные ощущения. Это видно по мимике и жестам, по поведению. Ребенок может вздрагивать, когда приходят уведомления о новых сообщениях на телефон, громко захлопывать крышку ноутбука или раздраженно отбрасывать планшет в сторону.

Фото: pixabay.com

Еще одна необходимая преграда на пути этого социального явления — превентивный разговор. Даже если вы не замечаете тревожного или угнетенного поведения, с ребенком в любом случае нужно поговорить. Объяснить, что это явление существует, что оно может случиться с любым из нас — это объективная реальность, в которой мы все с вами живем. Если ты общаешься в социальных сетях, мессенджерах, ты можешь получить негативную реакцию в любой момент от любого собеседника, и не важно, знакомый это или анонимный пользователь.

Расскажите ребенку, что в подобной ситуации оказываются и взрослые, что никто от этого не застрахован. Главное, что инцидент нельзя замалчивать, иначе ситуация будет только усугубляться.

Третий этап. Обязательно проговорить, опять же вне зависимости от того, установлен факт или нет, как нужно себя вести — отвечать или нет, реагировать или закрыться, продолжать ли общение. Здесь все индивидуально. Вы лучше знаете своего ребенка. Кому-то не хватает живого общения, он его компенсирует в интернете. Тогда ему может быть проще оставаться в цифровом мире, но в этом случае нужно совместно выработать стратегию поведения, ребенок точно должен знать, что он не один на один с проблемой. Другой ребенок хорошо социализирован, для него не будет проблемой на время исключить общение в сетях, чтобы не получать тот самый травмирующий эффект. Главное здесь — выработать правильную для себя реакцию, чтобы остановить негативное воздействие.

— Каков механизм буллинга?

— В процессе буллинга есть три стороны. Это непосредственно жертва, обидчик и свидетели, которые видят, понимают, читают, иногда поддерживают или отмалчиваются. В какой-то момент все они могут поменяться ролями.

Здесь приведу в пример уже упомянутые владивостокские школы. И в первом, и во втором случае учитель акцентировал внимание родителей на том, что он не может справиться с ребенком. Это педагогически нерешенная задача. Получилось, что педагог расписывается в своей неспособности ее решить и переадресовывает свои полномочия родителям. Это колоссальная ошибка, которая может привести к серьезным последствиям. Причем в одном случае ошибка, в другом — умысел.

Ошибки допускают и родители. Например, получив информацию, что с каким-то учеником не может справиться учитель, начинают выспрашивать своего ребенка об этом однокласснике, задавать наводящие вопросы, уже выражающие негативное отношение к нему: как плохо он себя ведет, а не делал ли он чего плохого? Причем у родителей может быть элементарный конфликт с семьей ребенка или другие мотивы. И ребенок начинает на своего одноклассника смотреть другими глазами — искать эти самые проявления, на которые бы раньше и внимания не обратил. Затем рассказывает родителям, ведь у ребенка отложилось: они нуждаются в моей информации о том, какой тот плохой!

Рано или поздно ребенок, к которому было привлечено подобное внимание, становится объектом бойкота. При этом он не понимает: еще вчера дружно веселились вместе с ребятами, а сегодня с ним не разговаривают, косо смотрят, отсаживаются в столовой… Он, как умеет, пытается обратить на себя внимание, которого в одночасье лишился. Начинает обзывать, толкать, задевать, подначивать сверстников.

И вот тут участники конфликта меняются ролями. Человек, который еще вчера был жертвой, становится сегодня обидчиком. Вот чем это опасно. Это травмирует все стороны процесса.

— Этому можно противостоять?

— Только одним способом. Обозначить для себя неприемлемость ситуации: обижать кого-то одного всем миром — это нечестная, подлая, несправедливая игра, мы в нее не играем. Если кто-то кого-то обидел, поговорите, разберитесь, помиритесь! Не превращайте это в войну, не втравливайте в конфликт еще большее количество людей! Это нужно объяснять детям и помогать им помириться.

И еще один момент, не связанный напрямую с процессом травли. Он связан с атмосферой тревоги, напряжения, агрессивности. Уважаемые родители, посмотрите внимательно на себя в зеркало. Какими вас видят дети? Хмурыми и уставшими, злыми и тревожными? Мы перестали улыбаться нашим детям, мы перестали смеяться и радоваться в их присутствии, мы постоянно что-то требуем, на что-то жалуемся или за что-то наказываем, ругаем. Дети это чувствуют, снимают с нас и внешнее поведение, и внутреннее состояние. Мы не должны заряжать наших детей на агрессивное поведение собственной агрессией и стрессом.

И когда вы будете рассказывать ребенку про буллинг, ваш сын или дочь не должны видеть двойных стандартов. Дети должны понимать, что в их семье действительно не принято унижать другого. В их семье царят добро, любовь и уважение друг к другу. Тогда ребенку будет намного проще сказать своему обидчику: нет, я в это не играю, я привык жить иначе.

Мария ПУШКАРЕВА.