Возвратится ли в Приморье женьшень

Возвратится ли в Приморье женьшень
Новость

19 сентября 2017, 11:41
Академик ДВО РАН Юрий Журавлев оценивает реальные возможности производства в крае легендарного корня

Академик ДВО РАН Юрий Журавлев оценивает реальные возможности производства в крае легендарного корня

Хищное разграбление таежных богатств, легальная и нелегальная добыча редких видов фауны и флоры приводят к обеднению приморской тайги. Конкурентное промышленное производство «краснокнижников» может создать предпосылки для возрождения их прежних популяций, численности и массы, что стимулирует сегодня государственная программа «Охрана окружающей среды Приморского края» на 2013-2020 годы. На вопросы деловой газеты «Золотой Рог» о возможностях возрождения женьшеневой отрасли в регионе отвечает руководитель Федерального научного центра биоразнообразия наземной биоты Восточной Азии ДВО РАН, академик Юрий ЖУРАВЛЕВ. Наздратенко, Дарькин и женьшень - Юрий Николаевич, в последнее время бизнес проявляет интерес к производству культурного женьшеня на Дальнем Востоке. В ЕАО компания ООО «Формула роста» в ТОР «Амуро-Хинганская» за счет китайских инвестиций планирует создать предприятие производительностью двести тонн корня в год. В Приморье ПАО «Тихоокеанская инвестиционная группа» (ТИГР), руководимое предпринимателем Сергеем ДАРЬКИНЫМ, предполагает выращивать женьшень в промышленных масштабах в Анучинском районе. Насколько, на ваш взгляд, эти планы реальны? - Больше интерес к этому с китайской стороны. Фирма «Вас Ван» из Чанчуня тоже собиралась выращивать женьшень на нашей территории, но подобрала плохую площадку и на ней не сможет это делать. Есть компания из пограничного нам и Северной Корее округа, которая тоже рассчитывает разместить производство женьшеня на нашей территории. Где-то в Чугуевском районе наш предприниматель пытался создать плантацию, консультировался у нас, но чем это закончилось - не знаю. А Дарькин, будучи губернатором, фактически похоронил наш женьшень… - Как? - Полностью. Когда до него губернатором края был Евгений НАЗДРАТЕНКО, мы создали региональную программу реинтродукции женьшеня. Тогда с ее помощью намечалось воспроизвести резерваты, где он мог бы производиться, - создать для этого питомники либо на особо охраняемых природных территориях, либо где еще. С этой целью мы провели большую работу по исследованию генотипов женьшеня. Априори понятно, что выращивать женьшень надо там, где он произошел. Если мы возьмем хасанский и попытаемся выращивать его в Лазо или на побережье моря в районе Тернея, то он вряд ли там вырастет. Чтобы узнать, откуда корень произошел, пришлось провести достаточно серьезные исследования. К тому времени мы уже научились определять большие куски геномов и, освоив эту технику, стали разбираться с «родиной» корней. Оказалось, что в разных местах, где женьшень растет, в популяции до 40% и больше может присутствовать «чужой» корень. Эта ситуация складывалась в течение нескольких веков. Уже русские корнюют в крае более 150 лет, а до этого - китайцы и корейцы. Корневщики создавали «лесные фермы». Своя плантация была и у Дерсу УЗАЛА - известного проводника Владимира АРСЕНЬЕВА. Поиски ее продолжаются до сих пор, хотя возможно, что ее уже нашли. Они собирали женьшень, и, если он был небольшим и продать его было невыгодно, высаживали в потаенных местах в тайге. Бывало, что нашел женьшень в Синих горах около Спасска, а высадил – в районе Барабаша или Арсеньева. Когда корень приживался на новом месте, то давал свою популяцию. Это была довольно интенсивная деятельность, возможно ей немного способствовали также птицы и звери, хотя я в этом сильно сомневаюсь. В любом случае сегодня наши специалисты могут сказать, откуда корень взялся, если он был выкопан в лесу. Долгосрочную «Программу восстановления (реинтродуции) приморской популяции женьшеня», утвержденную губернатором, удалось разработать и принять благодаря грантам ROLL и WWF. Мы сделали технологию, карты. И при переходе губернаторской власти к Дарькину эта программа действовала, но примерно в 2003 году он прекратил ее финансирование. Люди, которые занимались восстановлением плантаций женьшеня, перестали финансироваться, а сами женьшеневые плантации позакрывались. Прогорели тогда и бывший известный совхоз «Женьшень», и хозяйства поменьше. Женьшень поник… - И как оценивается уровень нашего женьшеневодства на сегодня? - Это производство сегодня полностью в упадке. Только отдельные специалисты еще производят доращенный женьшень с некоторой «претензией» на дикий и продают его. - А в тайге-то корень еще остался? - В дикой природе он если еще и есть, то в основном спящий. У женьшеня есть такая особенность: он иногда впадает в спячку на один-два года, а то и больше, и не всходит. В таком состоянии его не найти. Можно выкопать только попутно, если взошел соседний корень. Когда его начинают копать, то могут обнаружить и тот, что «спит» рядом. Бывало, хотя и редко, что по одному растению находили еще два-три спящих корня. Иногда те, у кого глаз наметан, ищут женьшень даже весной по «зеленке». Как правило, на поиски выходят бедные деревенские жители, с первых чисел июня к ним добавляются школьники и толпы туристов из Китая, которые едут до Арсеньева, Партизанска и там ходят ищут женьшень. Я каждый год в это время один-два раза проезжаю этими дорогами и представляю, что там делается. Наши жители, как и раньше, продают дикий женьшень китайцам. Не знаю, как в этом году, но раньше они давали до $10 за грамм сырого веса. А хорошим считается корень весом 40-50 граммов и более. Маленькие корешки они покупали за бесценок, но это те, которые через 20-30 лет могли стать полноценными корнями. Теперь же у нас дикого корня в тайге, можно сказать, нет. - Но ведь за дикий женьшень могут привлечь по закону!? - Обязаны. И поэтому даже не знаю, как сейчас возможно законно начать такое производство. Конечно, на наших плантациях какое-то небольшое количество семян есть, а если женьшень произведен в условиях культивирования, то он уже вне Красной книги. - Известно, что многие выращивают или пытаются выращивать женьшень на приусадебных и дачных участках. - Вырастить хороший женьшень у себя на участке очень трудно, почти невозможно Он растет только на определенно подготовленной земле. Наши глинистые почвы непригодны для такого производства: в них большое количество гриба, который вызывает гибель корней, и они часто сгнивают. Бывает, что корень вроде бы нормально растет, а когда не взошел и вскопали, то там от него лишь шкурка… - Боится влаги? - Не то чтобы так. Было, находили корни, которые росли прямо в источнике, ключе, где достаточно низкая температура и чистая вода. Главное – чтобы не было глины. Под женьшень обычно делают смесь с хвойными иголками, черноземом и даже с навозом. - То есть шансы у крупного промышленного производства лучше? - Да. Но это если будет спрос. Тогда будет и предложение. Но спроса в стране нет! У нас потребление фактически никакое. Можно сказать, что мы не знаем своего спроса, потому что мы его не определяли. Но его не спрячешь. Если бы он был, то он бы о себе «кричал». Я знаю людей, которые выращивают хороший женьшень. У них покупают 3-10 корней в год. Конечно, это не спрос. Спрос – это когда продается триста корней и стоит очередь… Причина в том, что у нас немногие люди еще что-то помнят о женьшене, а молодежь вообще ничего не знает. Кроме того, у нас низкая покупательная способность – всего 1-2% населения, кто мог бы за хороший женьшень платить хорошую цену. Но он этой категории оказывается не нужен. Сегодня, чтобы выращивать в производственном масштабе и продавать женьшень у себя, нет ни рынка, ни переработки, ни культуры потребления. Все это надо начинать сначала. А снова выйти с женьшенем на внешний рынок – это не нефть за бесценок продавать… Там все давно утряслось. Веками продавали и передавали потоки женьшеня из рук в руки. Можно попытаться снова встроиться с женьшенем в мировой рынок, но известно, что в одну и ту же речку дважды не войдешь. Может быть, найдутся такие специалисты - попробуют, но этого мало. Дикорастущий женьшень - в Красной книге, и все операции, которые возможно с ним делать, должны быть разрешены СИТЕС, где представители КНР и другие такого разрешения нам не дадут. С культивируемым женьшенем мы никак не сможем войти в рынок и конкурировать с другими. Для этого его надо произвести дешево. Настойку женьшеня уравняли с «Боярышником» - Но сегодня в аптеке настойка женьшеня – 46 рублей за флакон в 25 миллилитров! Это же любому по карману! - Это бессмысленно! Столько затрат - чтобы вырастить женьшень, и отдать его по бросовой цене… Вполне возможно, что он китайский. - Написано, что разлито в Москве. - Столица - главный упаковщик. А было время, когда наш дикий женьшень стоил очень дорого. Примерно по $250 тысяч за килограмм. Но дикого теперь очень мало. Особенно ценных размеров. Я был два или три раза на международных аукционах женьшеня, когда он продавался еще по довольно высоким ценам. Предлагались и «валовой женьшень», и исторические корни. Последние были выкопаны 10-20, а может и 50 лет назад и имели в основном уже не лекарственную, а историческую ценность, были красиво оформлены. Раньше мы не посылали за границу женьшень, выращенный на плантациях. Теперь вряд ли кого найдешь, кто знал эти потоки и мог в них встраиваться. Их сейчас три - китайский, корейский и американский, которые идут к Гонконгу. Практически все – это культивируемый женьшень. Он достаточно дешев, чтобы его купить и съесть. Но даже такой выгодно производить, и в Южной Корее он, например, дает примерно 5% от национального дохода. А выгодно потому, что, во-первых, хорошо отработана технология выращивания и получения высоких урожаев, очень маленький уровень их потерь. И, во-вторых, отработан рынок. Они и производят, и потребляют огромное количество женьшеня. Значительная часть его остается внутри страны. И редкие блюда обходятся без него. Но, замечу, что это корейский женьшень, а не наш с очень высоким содержанием гинзенозидов. Хотя корейцы начали создавать «горный женьшень», аналогичный по их содержанию нашему. В Китае тоже культивируется большое количество женьшеня, и большая часть его идет на продажу за границу, хотя и внутреннее потребление огромно по сравнению с нашим: и людей богатых хватает, и принято добавлять женьшень во многие блюда.

ВОПРОС РЕБРОМ - То есть, организуя массовое производство женьшеня у нас, придется рисковать, поскольку трудно представить, каким этот рынок станет через пять-шесть лет, когда пойдет первая продукция? - Если бы я знал, что делать, я бы уже делал. Когда мы предлагали программу, то подсчитали, что краю на женьшене можно зарабатывать до $200 миллионов в год. И у нас до сих пор с того времени имеются две живые коллекции. Но они уже дышат на ладан: специального финансирования нет, а РАН тоже оказалась в очень тяжелом положении и не может поддерживать. Эти коллекции, конечно, могут быть точками роста, если бы для роста были условия. Пока же мы их сохраняем, проводим на них научные исследования. И наш Биолого-почвенный институт сегодня является единственным в мире экспертом по генетике диких популяций женьшеня. Научную сторону мы все равно продолжим делать. На фото: Руководитель Федерального научного центра биоразнообразия наземной биоты Восточной Азии ДВО РАН академик Юрий Журавлев: «К производству культурного женьшеня в крае больше интереса у китайцев и корейцев, чем у российского бизнеса». Фото Игоря КУХАРЯ. Виктор КУДИНОВ.

Газета «Золотой Рог», Владивосток.

Нашли опечатку в тексте? Выделите её и нажмите ctrl+enter