Непростой разговор о главном

8 ноября 01:31
Фото: Валентин Труханенко
Всё более популярными в театрах Приморья (и это общероссийская тенденция) становятся спектакли, созданные, так сказать, в единственном экземпляре, то есть поставленные по пьесам, написанным именно для этого театра и основанным на местных событиях.

В Приморском краевом театре молодёжи тоже появилась в репертуаре такая постановка — спектакль «Разговор у реки» (16+), поставленный на грантовые средства программы поддержки развития театрального искусства на Дальнем Востоке. Режиссёр Александр Созонов стал и автором инсценировки, в основе которой — подлинная история, касающаяся, в том числе, и Приморского края.

«Разговор у реки» — это история двух талантливых людей, двух инженеров и поэтов — Якова Харона и Юрия Вейнерта. Попав в 30-е годы прошлого века в жернова сталинских репрессий, они сумели не только сохранить в себе человеческое достоинство, но и вошли в историю…

В их биографиях немало удивительных фактов. в годы Великой Отечественной войны они сумели на берегу реки Уссури всего за 40 дней с нуля создать сталелитейный цех. Организовали среди заключённых симфонический оркестр. Вместе придумали сложнейшую литературную мистификацию — французского поэта XVI века Гийома дю Вентре. И так хорошо придумали, такие сонеты от его имени сочинили, что в эту мистификацию поверили даже мастистые литературоведы! Удивительные люди. С трагическими, изломанными судьбами — достойные восхищения.

Опираясь на воспоминания матери Юрия Вейнерта и Якова Харона, на истории Гийома дю Вентре, Александр Созонов создал инсценировку и спектакль. Не только о людях, но и о времени.

Рассказать эту историю можно было по-разному. Александр Созонов выбрал непростой жанр «рассказа в рассказе». Отец и сын, отправившись на рыбалку, заводят разговор о смысле жизни, об умении преодолевать трудности, о верности себе и многом другом, о чём просто обязаны поговорить отец и сын как мужчина с мужчиной хотя бы раз в жизни. И в ходе разговора отец рассказывает сыну о себе, своём друге и о том, что выпало на их долю.

И вот тут случается первая досадная неприятность в спектакле. Увы, но разговор отца и сына становится как бы вторичным, не производит впечатления и откровенно меркнет на фоне тех сцен, о которых отец рассказывает сыну. Отец (актёр Андрей Трофимов) и сын (актер Никита Лазарев) откровенно меркнут, не производя никакого впечатления именно в процессе мужского разговора. Они остаются буквально статистами, не оставляя в памяти зрителей ни одной запоминающейся сцены или реплики. Разве что удивляет вопрос Юрия Харона отцу, изменял ли он в лагерях матери. И это при том, что познакомились и поженились Яков и Светлана Харон после освобождения из лагерей. Странно. Неужели сын об этом не знал? И таких логических нестыковок именно в части разговора отца с сыном довольно много. Самая явная — дата разговора. Александр Созонов даёт чётко понять — это время избрания Михаила Горбачёва генеральным секретарём ЦК КПСС, то есть 1985 год. Яков Харон умер в 1972-м…

Ну ладно, оставим эти мелочи, театр действительно условное искусство и заниматься точными подсчётами, наверное, не стоило бы — если бы время и годы точно не подчёркивал режиссёр — документальными кадрами, например.

Сама же история жизни в лагерях, рассказанная от лица Якова Харона, даже только в силу тех событий, о которых пойдёт речь (строительство завода, оркестр, Гийом дю Вентре), не может не быть интересной. И здесь действительно режиссёр использует весь арсенал возможных приёмов — от видеопроекции до массовых сцен и чтения рэпа на стихи Гийома дю Вентре.

Отметим великолепную сценографию Лилии Хисматуллиной, работа которой поднимает постановку на высокий уровень (как великолепно — с точки зрения сценографии — решена сцена прощания и смерти Юрия Вейнерта и Люси, отметим, что и актёры Николай Тирищук и Олеся Белоконь здесь работают на высочайшем эмоциональном накале и держат зал). И зрелище действительно захватывает и завораживает — в целом. А вот когда пытаешься вспомнить какие-то конкретные актёрские работы, такие, чтобы запали в душу, вызвали отклик, чем-то выделились, то таковых вдруг всплывает совсем немного — и это при том, что в постановке работают действительно прекрасные артисты театра молодёжи, которых зритель знает и любит.

Одна из немногих отличных сцен — с «корифеем литературоведения» и его секретаршей — замечательная. Живая, с прекрасными актёрскими работами, точными, яркими, она построена и выполнена едва ли не безукоризненно, ну просто бриллиант! Напыщенный «корифей», на голубом глазу рассказывающий Якову Харону, как ещё во времена учёбы в Сорбонне он «откопал в лавке букиниста томик Гийома дю Вентре и хранит по сей день», смешной в своём снобизме… Искренняя и порывистая секретарша, старательно фиксирующая все перлы шефа и при этом прекрасно знающая ему истинную цену… Браво, Олег Демчук и Валерия Самарина, просто браво!

Но даже при большом количестве интересных находок, хороших актёрских работах, великолепной сценографии, при том, что история, рассказанная в постановке, уникальна, спектакль «Разговор у реки», на взгляд автора этих строк, не дотягивает до тех масштабов, до той высоты, которая задаётся именно уникальностью истории.

Очень много вопросов остаётся к режиссёру, и главный — о чём он хотел поговорить со зрителем? Если его цель — рассказать об удивительных людях, живших вопреки обстоятельствам, то зачем тогда в финале «космических масштабов» нарезка документального видео с намёком на современные события? Если же хотелось показать, юному зрителю тёмную сторону советского государства и ужас репрессий, то неужели режиссёр не чувствует, что не дотянул?

Хотя, с другой стороны, автор этих строк читала Евгению Гинзбург и Ефросинью Керсновскую, Василия Гроссмана и Александра Солженицына, может быть, поэтому показанное в спектакле не произвело эффекта, на который был расчёт? Возможно, на публику более молодую, прошедшую мимо этих и множества других книг о годах репрессий, не живших во времена перестройки, он окажет другой эффект? Хочется в это верить.